G Я могу поверить всему Em Или рассмеяться до слез. G D Я отлично рисую чертей в чужих паспортах. G Радио мешает мне спать, Em Телевизор сгорел со стыда. Am F D Жизнь течет в двадцатом веке по проводам. C Навряд ли где-то лучше, чем здесь, Em Но после каждого рабочего дня G D Усталый пожилой человек выходит во двор. G Охрана стоит на ушах, Em Но начальник делает знак - Am F D Римский Папа курит Беломор. G Пусть в дыму утопает грусть, Em И надежда возвращается в дом. G D Пусть очкарики напьются и несут всякий вздор. G Папаша присел на скамью, Em Отключил мобильную связь, Am F D Заскучал и достал Беломор. G Навряд ли где-то лучше, чем здесь. Em Здесь голуби слетелись на дым. G D Смахивают пепел в рукав и садятся вокруг. G Один из них уснул на плече, Em Другой уткнулся в часы, Am F D А третий совсем отбился от рук. G Навряд ли где-то лучше, чем здесь, Em Но после каждого рабочего дня G D Усталый пожилой человек выходит во двор. G Охрана стоит на ушах, Em Но начальник делает знак - Am F D Римский Папа курит Беломор.
B Я могу поверить всему, Gm Или рассмеяться до слёз. B Я отлично рисую чертей F В чужих паспортах. B Радио мешает мне спать, Gm Телевизор сгорел со стыда. Cm D# Жизнь течёт в двадцатом веке F По проводам. Навряд ли где-то лучше, чем здесь, Но после каждого рабочего дня Усталый пожилой человек Выходит во двор. Охрана стоит на ушах, Но начальник делает знак, Римский папа курит Беломор. Пусть в дыму утопает грусть, И надежда возвращается в дом. Пусть очкарики напьются И несут всякий вздор. Папаша присел на скамью, Отключил мобильную связь, Заскучал и достал Беломор. Навряд ли где-то лучше, чем здесь, Здесь голуби слетелись на дым. Смахивают пепел в рукав И садятся вокруг. Один из них уснул на плече, Другой уткнулся в часы, А третий совсем отбился от рук. Навряд ли где-то лучше, чем здесь, Но после каждого рабочего дня, Усталый пожилой человек Выходит во двор. Охрана стоит на ушах, Но начальник делает знак, Римский папа курит Беломор.