Вступление: Gm Dm Cm Dm(V) Am(V) Gm Dm Он помнил, как хлопнули двери, осыпались звуки, - Cm Dm(V) и в мире осталась одна Am(V) тишина. Gm Dm Он вышел на берег, он видел - волнуется море, Cm Dm(V) но больше не слышал, как Am(V) дышит волна. Gm Он помнил ещё, как смыкались, карабкались тени Dm к наскальным рисункам дождя, Cm Dm(V) как бежали домой и как жадно они целовались, и женщина пела ему Em(VII) у огня, разметав свои влажные волосы цвета Bm(VII) янтарного камня и красного Am(V) Gm (Пауза) солнца, он помнил всё это и только вот голоса... Dm Голоса больше не помнил, Cm Dm(V) Am(V) (Пауза, затем переход на бой) такого знакомого голоса больше не помнил... Он снова и снова спускался на каменный берег, туда, где они были вместе не раз. Он верил, что море по-прежнему с ним заодно и оно-то его никогда не предаст. Он верил, что стоит лишь только покрепче зажмурить глаза и задумать желанье пока набегает вторая, седьмая, восьмая – насколько дыхания хватит – волна, - и тогда-то отыщутся звуки, и скрипнет песок за спиной, он узнает шаги, он почувствует руки её на плечах, и уже не отпустит её никуда никогда не отпустит её... никогда... Но дни проходили за днями, дыханье кончалось, и в доме всё так же ждала тишина, И море уже волновалась напрасно, напрасно уже набегала на камни волна. И он привыкал обходиться без прожитых звуков, без слуха, без шорохов, шёпотов сонных, непрошеных призраков, окликов прошлых, да что там - да просто без прошлого,– время его то ползло, то срывалось из кожи вон – к пыльным холстам и холодным треножникам, так умирал человек и рождался художник в нём, так умирал человек и рождался – художником...